Как следствие – пришлось уйти с работы. И так три месяца, ни дня без бутылки. Дошел. Опустился. Дружки появились – собутыльники.

Но тут появился Виктор. Походил по захламленной квартире, понюхал прокисший воздух, посмотрел на похмельного Андрея и сказал:

– Вот что, парень. Отвезу-ка я тебя, пожалуй, к себе, в Москву. Пропадешь ты здесь.

И отвез, несмотря на отнекивания, несмотря ни на что. Поселил у себя дома, ухлопал неделю на то, чтобы привести более-менее в норму, не отходя от него ни на шаг, терпеливо выслушивая галиматью которую он нес, не давая сильно напиваться. А потом как-то вечерком усадил напротив себя и сказал:

– Знаешь, я тут по своим кое-каким каналам навел справки. Связи у меня есть… Короче, похоже, я знаю, кто убил Марину.

– Что? – не поверил Андрей.

– Тише, тише, не шуми. Я знаю, кто убил Марину. Только так получилось, что ничего сделать с этим убийцей нельзя. Ничего.

– Как это? – не понял Андрей. – Почему? А что же милиция?

– Да все просто, все очень просто, – криво ухмыльнулся Виктор. – Ничего не докажешь, бесполезно все это. И милиция тут ничего делать не будет. Были и свидетели, да молчат и ни за что рта не раскроют. И милиции заплачено, очень большие деньги заплачены. И даже к бандитам не обратишься. Поскольку кто мы такие? А у него одна из самых сильных «крыш» в городе. Так что…

– То есть, как это? – вскипятился Андрей. – Не понимаю. Его же хватать надо. Его же убить самого мало.

– Конечно, мало, – вздохнул Виктор. – Да только ничего с ним сделать нельзя. Не возьмешь его, и доказать ничего не удастся. Ничего не поделаешь. Разуй глаза – не видишь что ли? Мы живем в уголовном государстве. Закона в нем нет и не будет еще долго. Закон здесь тот, кто имеет силу. А у него, сила такая, что нам с ним тягаться нет никакой возможности. Приедут его мальчики, порежут нас здесь, в этой самой квартире, и на этом все кончится. Вот так-то.