- Ну что, Федюха, или деньжонок попросить хочешь? - сказал рыжий рядчик, когда Лизун, помолясь богу, подошел к столу и положил на него шляпу. Рядчик был в хорошем духе, и ему не хотелось отпустить лучшего работника. Он сидел за столом в переднем углу и, сняв обе руки с стола, запустил большие персты за кушак, чтобы не мешать хозяйке, собиравшей ему самовар и соскребавшей ножом перед ним. Он думал себе: "Малый молодой - пошалил. Ну, побранил, да и будет. А такого плотника не скоро найдешь". Но Лизун сейчас сметил, что можно понатянуть хозяина. Он, не глядя в глаза хозяину, взялся за кушак, повертел его на теле.

- Что следует отдай, Кузьма Кирилыч, с Миколы пять недель и шесть ден.

- Вот вы все так-то,- сказал Кирилыч,- чем бы тебе соблюсти хозяйское дело, чтобы прибавку получить, а вы как бы похуже; ведь обидно,- прибавил он, обращаясь к Ермилу. Он все еще хотел умаслить Лизуна.

- Дело хозяйское,- отвечал Лизун. - Худо, так не надо. А на мой разум, лучше нельзя, как я работал. Как еще тебе работать? Уж я ли не мастер, я ли не старался, как для себя, так и для хозяина, так и ребятам говорил. Как работа спорится, так и работникам и хозяину весело.

- Известно, коли хозяину барышей не будет, то и работникам платить нечем. То-то глуп ты бываешь!

- Нет, брат, я не глуп, а я так умен, так умен, что поищешь.

- Мягко стелешь, жестко спать. Намеднись отъехал по дельцу в город, без себя этому молодцу приказал,- говорил рядчик, обращаясь к Ермилу, - так, веришь ли, в целый день только и добра изделали, чтобы два дуба перерезали,я их на сваи готовил, а они на перемета разрезали.