Надгробный памятник был восстановлен нами и торжественно открыт 7 ноября 1993 года в присутствии консула и прессы. Отслужили панихиду, помянули убиенных по-болгарски: я отламывал от большого хлебного каравая куски, макал в вино и подавал всем присутствующим. Такой здесь интересный обычай, по всей видимости, имеющей отдалённую аналогию с причастием.

Братская могила находится рядом с небольшой церквушкой. Светская, мирская часть присутствовавших на панихиде людей давно ушла, остались одни прихожане — маленький духовный мир, пропитанный любовью и верой, которые и определяют то состояние истинного славянского братства, в котором мы — единокровные братья и сестры во Христе находимся и за которое изо всех сил держимся. Некоторые люди подходили к нам и целовали руки, и для меня это было шоком, потрясением.

— Мы каждый день за Россию молимся. Не будет её — не будет и нас…

Мы видели и чувствовали искреннее отношение к нам ещё не раз. В один из дней мы поздно возвращались из центра Варны, ехали на рейсовом автобусе, и когда по ошибке чуть было не вышли на другой остановке, совершенно незнакомые люди остановили нас:

— Нет, нет, вам ещё не скоро. Мы вам скажем, когда будет Владиславово (микрорайон, где мы жили).

Откуда они знали, что нам надо именно туда — загадка…

В селе Казашко недалеко от Варны здешние старообрядцы казаки-некрасовцы разрешили нам, «никонианцам», зайти в церковь и находиться там всю службу. Казачья солидарность, вопреки нашей обрядовой разности, взяла верх.

Были удивлены мы и замешанной на явной ностальгии по недавним годам советско-болгарской дружбы уважительностью, с которой к нам отнеслись во время нашего посещения знаменитой панорамы в городе Плевен.

Музей был закрыт. Как выяснилось позже, он не отапливался, но женщины — работники музея, увидев нас, открыли залы. Казалось, они извинялись перед нами — потомками освободителей, за чьё то беспамятство: