В квартире Каменевы были не одни, в прихожей на диванах в беспорядке были навалены пальто и шинели, из глубины квартиры доносились громкие голоса, оттуда тянуло махорочным дымом. В одной из дальних комнат происходило многолюдное совещание, время от времени оттуда выскакивали возбужденные люди, искали Каменева, перекидывались с ним двумя-тремя фразами и снова исчезали в недрах квартиры.

Вышел в прихожую Сталин, небольшого роста сухорукий грузин, тоже о чем-то переговорил с Каменевым. Двинулся было обратно во внутренние покои, но, заметив Раскольникова, приостановился, как бы подумав о чем-то, неспешно подошел к нему. Со Сталиным знаком был Раскольников через "Правду", приходил туда к Каменеву или Молотову, с которыми связан был еще по довоенной "Правде", доставлял им новости из Кронштадта, и всегда при их разговорах присутствовал этот молчаливый грузин. Он никогда ни о чем не спрашивал, не делал никаких замечаний, не давал указаний, Федор тоже его ни о чем не спрашивал, ни о чем не просил, хотя знал, что он имеет вес и влияние и в редакции газеты, и в ЦК.

- Как дела в Кронштадте? - спросил Сталин.

- Не хватает активных работников, - сказал Раскольников.

- Нас пятеро в партийном комитете. У каждого свои задачи - газета, партшкола, работа в Совете. Но сейчас главное - агитационная работа в частях, а на это сил недостаточ но. Главный агитатор у нас Семен Рошаль, мы его освободили от других обязанностей, он каждый день объезжает корабли, казармы, мастерские, оратор он прекрасный, но он один.

- Хорошо, - помолчав, сказал Сталин. - Пожалуй, я вам товарища Смилгу направлю. Опытный товарищ, старый партиец…

Подбежал Каменев.

- Все, больше ждать не можем. Едем! Еще найдем ли извозчика?..