- Это вы, как я вижу, дезертиры. Как вы едете? Никакого порядка. Драпаете с фронта?

- Нет, парень. Мы не дезертиры. Нашу часть переводят в тыл. Пригнали нас к Красной Горке, а эшелонов не дали. Вот и едем, как баре: в классных вагонах.

- Где ваши офицеры?

- А на что они, офицеры? - подмигнув своим, под одобрительные, хотя и осторожные смешки сказал солдат. - Офицеров мы оставили там, у Красной Горки, кого под аре стом, кого - как. С офицерами у нас разговор короткий. Да ты кто? Каких частей, гарнизону? По шинелке будто флотский…

- Я из Кронштадта.

- Из Кроншта-дта? - протянул солдат уважительно. - Из Кронштадта! Как же. Слыхали. Так кронштадтские своих офицеров всех потопили ведь.

- Не совсем так. Когда началось восстание, матросы убили нескольких особо ненавистных офицеров…

- Нет, ты ответь, почему ты без погон? - влез в разговор рыжебородый.

- Потому что наш Кронштадтский Совет запретил ношение погон. Мы пошли дальше Петроградского Совета, по приказу которого солдаты и офицеры уравнены в правах…

- Это мы знаем! Теперь все равны…

- Все, да не все. Кроме того, у нас командные должности- выборные.

Раскольников сделал паузу, заметив, что его слова произвели впечатление. Солдаты стали переглядываться.

- Что же, к примеру, рядового солдата могут выбрать полковым командиром?

- Хоть начальником дивизии, если человек способный и достаточно грамотный, чтобы справиться с делом.

- А не врешь?

Раскольников молча пожал плечами, спрятал револьвер.

- Этот, с чемоданом, и он кронштадтский? Тоже без погон.

- Я его не знаю.

- Что же ты за него заступался? Может, и он из тех, которых того?..

- Может, да - может, нет. Ни мне, ни вам это не известно. Действовать надо по закону, а не как бог на душу кому положит…