- Не читали… Где там?.. Богом забытые… Газеты офицерам доставляли, солдату газета не полагается… - уныло подтвердили солдаты.

- Но вот дошел же до вас приказ Петроградского Совета о равенстве прав солдат и офицеров. Наверное, и комитеты есть в части?

- Есть, как же!.. Комитеты есть!.. - оживились солдаты, радуясь, что хоть чем-то могут похвастать. - Комитетчик здеся. Сериков! Иди сюда, Сериков. Давай, выходи!

Передние чуть раздвинулись и между ними выдавился, подталкиваемый сзади, тот безбородый, который несколько минут назад с воплем рвался к Раскольникову, собираясь выкинуть его из вагона. Сейчас он смущенно отводил глаза. Он вовсе не был головорезом, каким показался вначале, вполне приличного вида солдат, с лицом штабного писаря. Но этот солдат мог и убить, сложись иначе обстоятельства.

- Что я вам могу предложить, - сказал Раскольников.- Если хотите посмотреть на большевиков, приходите сегодня вечером к Финляндскому вокзалу. Сегодня возвращаются из-за границы наши эмигранты, революционеры, скрывавшиеся от царского правительства. С ними вместе едут некоторые руководители большевистской партии. Главный из них - Ульянов-Ленин. Запомните это имя. Ульянов-Ленин. Встречать эмигрантов придут к Финляндскому вокзалу сочувствующие большевикам солдаты и рабочие. Потолкайтесь между ними, послушайте, о чем говорят. Многое прояснится для вас…

За разговорами не заметили, как кончилась недлинная дорога до Питера: поезд прибыл на Балтийский вокзал.

Простившись со своими попутчиками, остававшимися на вокзале, Раскольников вышел на площадь. Трамваи не ходили по случаю праздника, был понедельник Светлой седмицы; взяв извозчика, велел ехать на Выборгскую сторону, там на Симбирской улице он жил с матерью и братом.