- Если бы я мог мечтать, - произнес он с нарастающей страстью, - только мечтать о том, чтобы на коленях умолять тебя... обручиться со мной!

Оттилия томно спросила:

- За чем же дело?

- О-ооо! - воскликнул он с неописуемой мукой. - У такой красавицы сердце наверняка изменчиво. Сейчас, такая юная, свежая, ты чиста и неопытна и можешь сказать, что я нравлюсь тебе. Но придет разочарование - и... о, горе!

- Как же быть? - недоуменно спросила гигантская ящерица.

Икота простер к ней руки:

- Позволь мне уйти с твоих глаз! И если, когда меня не будет вблизи, к твоему сердцу прикоснется любовь и ты позовешь меня особенным голосом - я тотчас вернусь! Вернусь твоим женихом! - он поклонился ей до земли и бросился за кряжистый дуб, чьи ветви раздались широко в стороны.

Маленький кавалер прибегнул к силе, которой его одарил Флик дер Флит, стал невидимым и взлетел. Не минуло пары минут, а он очутился уже так близко к Оттилии, как только возможно. Невидимка поглаживал, задорил ласками ее нежные чувствительные местечки - и сладкая дрожь проняла исполинское туловище.

- А-ах! - не сдержалась Оттилия, и на этот раз порыв ветра оказался несколько ощутимее прежнего: кряжистый дуб затрещал от корней до кроны, а листвы на нем словно и не было.

Икота, пользуясь безопасным положением, не подумал прервать начатое искушенный, старательный, а уж какой чуткий! И та, которая познавала это впервые, совсем разомлела.

- Любовь прикоснулась к моему сердцу... - призналась она в истоме. Затем прозвучала мольба до того трогательная, что нечего и пытаться представить это: - Иди же, маленький!

Горестному ли крику или, наоборот, безмолвию предалась бы Оттилия - не покажись любимый? На это невозможно ответить, ибо он был тут как тут, преисполненный еще большего изящества и галантности. Она положила голову на траву, и язык - длинный нежный язык громадной ящерицы - вытянулся к нему, трогая бородку, усы, губы.