Да только старый Отто смотрел на все это немного иначе. И он посылает свою гвардию, чтоб сопливого ханжу притащили к нему обратно в цепях. Как же, корабль государства он поведет! Папа ему покажет, куда этот румпель воткнуть! Пока суд да дело, Король сам решил в часовенку зарулить, помолиться, чтоб Господь его на пусть истинный наставил, понимаешь, о чем я, да? Чтоб уж наверняка не облажаться. И пока он там поклоны бил, темный рой ангелов-мстителей —числом семь, как люди брешут, — налетел на него из темных закутков, да раскроил его императорское препятствие на семь кусков. А куски уволокли с собой в разные стороны. И ни одна из кровавых частей тела своих соседок больше никогда в жизни не видела. Так сынок Отто Великого стал известен как Отто Кровавый — бич богохульников, прелюбодеев, колдунов и прочей швали. И бичевал он их всех при своем дворе так успешно, что вскоре прелюбодеев да колдунов не больше полудюжины осталось. Вскоре начало ему казаться, что земные заботы его подходят к концу, а тут еще конец света на Новый Год назначили и все такое… Насколько мне помнится, созвал он свою свиту в императорскую пивную и объявляет: «Судный день грядет. Надо бы нам взойти на вершину, да отметить конец света так, точно наступает он по нашей милости!» «Зашибись, -согласилась свита. — Страшный суд.» И вот в канун Нового 1000 Года взял он всех своих генералов, всех своих корешей, семерых попов и шестерых монашек, жену на сносях, поросенка, здоровенного мастифа, несколько лошадей с повозками, телеги с вином и прочее, и направились они к вершине ближайшей горы. На самом деле, конечно, так себе — холмика. Да только начало темнеть. Жене его приходилось то и дело подскакивать на крупе беспрестанно пердевшей кобылы, и все лучшие чувства ее были тем немало оскорблены. Попам уже нужно было где-то помолиться, монашкам —пописать. И холмик сойдет. Зарезали они порося, на пику насадили и над большим костром подвесили. Потом порубали на куски и сели винище хлестать.