- Все это очень сложно. Несчастные театры, аренда, нехватка спонсоров. У вас есть на примете хоть один?

Катя отрицательно мотнула головой.

- Вот видите, - грустно заметил ее собеседник, - так что театры...

- Ну так кого вы мне порекомендуете?

- Подождите. Ася! - крикнул он.

Полная женщина в цветастом платье выросла на пороге кабинета.

- Асенька, мне, пожалуйста, список критиков, пишущих об Элле Гурдиной.

- Скажите, а у Эллы Александровны, точнее, у ее театра есть свой круг постоянных критиков?

- Нет, Эллочка считает это безнравственным, вы знаете, она женщина определенных моральных принципов. "Если хорошо - то пусть они пишут, что хорошо, а если дрянь - пусть говорят об этом прямо. Мне не нужна дешевая лесть". Вы представляете, в наше время и такая позиция, - директор восхищенно развел руками. - Вы бы так смогли?

Катя неопределенно наклонила голову:

- Может быть.

Когда список был принесен, Катя сунула его в сумку и, прощаясь с Александром Виленовичем, подняла глаза. Прямо над стулом директора Дома актерской гильдии висел портрет Элеоноры Дузе. "Хорошо, что не президента, - подумала Катя, - или Луначарского, все-таки видно - человек культурный. Хотя бы Дузе от Бернар отличает, такому можно смело доверить защиту актерских интересов". В коридоре было пустынно. "Максим Переверзенцев, - Катя заглянула в список, состоящий всего из двух фамилий, - надо позвонить ему и в самые ближайшие часы нанести визит".

***

Максим Переверзенцев жил в маленькой двух-комнатной квартире с видом на грандиозную стройку. Он встретил Катю в темном коридоре и сокрушенно спросил:

- Второй бульдозер уехал?

- Что? - Катя, подходя к дому, перепрыгивала через кучи щебня, споткнулась и чуть не подвернула ногу. Поэтому она поминутно наклонялась и потирала больное место.