Первые утренние заботы не больно длинны: корма задать скотине, птице, свиньям - на базах, в закутах, в сараях. В четыре руки мужики управляются скоро. Потом уходят в дом, где уже горит печка, чайник кипит, сладко пахнет печеным. Это для внука бабка оладушков напекла. Он любит оладьи. С медом, со сметаной, с вареньем. Старый Пономарь поутру хлебает щи.
- Ты неправильно делаешь, - учит его внук. - Щи - это обед. На завтрак надо яичницу и оладьи.
- Это по-городскому... - оправдывается дед. - А я - колхозник. Мне горяченького похлебать. Так заведено.
- Ты не колхозник. Мы - фермеры, - поправляет его внук.
На воле - светло. В хате - свет электрический. Окошки малые, снегом заметены. Дед хлебает щи вяло. Бабка понукает его:
- Хлебай, хлебай. Может, оладушков покушаешь?
- Не хочу.
Он не больно хороший едок. Зато внук за двоих старается. Съел яичницу с двумя оранжевыми "глазками", а теперь с оладьями управляется: накладывает на масленый ноздреватый кругляш горку густой сметаны, ложкой ровняет ее, а сверху - варенье, яблочное, с твердыми дольками. Ест, жмурится, ему вкусно.
- Ты, дед, расти не будешь. Я тебя перегоню.
Бабка усмехается:
- Уже, считай, догнал.
- Правда? Сегодня будем меряться.
Это - забава занятная: стать с дедом спиной к спине и "меряться". Мальчику шесть лет, он - рослый. Деду подпирает к шестидесяти. Он не больно высок, ногами короток, телом еще силен, кубоват, горбится и гнется в пояснице. Когда они "меряются", мальчик тянется вверх, ему кажется, что очень скоро, вот-вот он деда догонит ростом.
Теперь - недосуг. Будь за столом один, старый Пономарь давно бы поднялся. Но он знает, что следом вскочит и внук. И потому ждет. Пусть ест мальчишка. Ему в радость еда и в пользу. Привезли его из города осенью, хворого, тощего. На глазах поправился.