- Очень, очень рад вас видеть, дорогой Савелий Федорыч, - повторял Павел Дмитрич, уступая место в дверях директорского кабинета старику. - Вот посмотрите, как мы тут живем и как работаем... Банк скоро отпразднует свое первое десятилетие. Да... мы пережили самое трудное время, пока заручились доверием публики.

Говорил Павел Дмитрич плавно и убедительно, втягивая в себя воздух. Савелий Федорыч смущенно смотрел кругом и не знал, что ему отвечать.

- Очень рад... - проговорил Карл Францович, здороваясь с дорогим гостем.

- Милости просим, Савелий Федорыч, - торопливо бормотал Иван Андреич, торопливо суя свою руку, точно он ее прятал, и прибавил ни к селу, ни к городу: - Жарынь...

Павел Дмитрич строго посмотрел на банковского савраса и поморщился, что заставило Ивана Андреича виновато съежиться.

"Вот они, наши отцы..." - думал Савелий Федорыч, наблюдая банковскую троицу.

- Идемте ко мне, - предложил Павел Дмитрич, отворяя сам дверь в советскую комнату.

Старик только вздохнул. Он предчувствовал что-то дурное, но не знал только одного, именно, что его дело было уже обсуждено и решено раньше, прежде чем он взялся за ручку банковской двери. У Павла Дмитрича была целая система давить независевших от банка старинных коммерсантов.

Весь банк замер в ожидании, как выйдет старик Копылов из совета. Все знали и то, что его участь решена и что сейчас проделывается только одна комедия. В свое время придет и старик Гаряев и тоже не минует рук Павла Дмитрича.

Больше всех волновался внизу Михеич. Он жалел почтенного старика, попавшего в лапы банковских отцов. Михеич несколько раз выглядывал в коридор.