— И много ли понадобиться времени?

— Месяца должно хватить.

Шешковскому, однако, очень хотелось стать министром, и он решительно заявил:

— Врет, бестия. Я, ваше величество, его давно знаю: мастер хороший, однако цену любит набивать. В два дня управится.

Тот попробовал было воспротивиться:

— Что вы, ваше превосходительство, в два дня никак не можно.

— Можно, я покажу тебе как…

— Ну не спорьте! — прекратила полемику Екатерина. — Как будет готово, тогда и проверим.

Она отпустила стариков. Храповицкий не скрывал недовольного вида, и Екатерина поинтересовалась причиной.

— Вы слишком высоко оценили заслуги своего верного пса, — ответил тот, — боюсь, что теперь он начнет кусать всех без разбора.

— И вы верите всем этим разговорам?

— Не верил бы, кабы в молодости сам не пострадал. От него ни одному молодому человеку прохода нет, можете у кадета спросить, — и кивнул на ширму.

Екатерина всполошилась:

— Боже мой, я о нем совершенно забыла. Господин поручик, идите сюда. Вы все слышали?

Нащокин выбрался из своего заточения, которое вовсе не утомило его. Он был бодр и радостно воскликнул:

— Слышал все, но услышал только то, что свидетельствует о мудрости и добросердечии вашего величества.

Ответ пришелся по вкусу, императрица милостиво проговорила:

— Вы делаете слишком большую апологию моим качествам, но на добром слове спасибо. Сослужите-ка мне службу, найдите способ посетить господина Шешковского и получить от него отеческое наставление, о чем мне после лично доложите. Только никому ни слова, пусть это будет нашей маленькой тайной. — Она протянула руку для поцелуя и, когда тот удалился, воскликнула: — Какой ловкий юноша! Надеюсь, он благополучно разрешит наш спор.

— Если вернется целым и невредимым, — буркнул Храповицкий.