– Бог ты мой, – останавливаясь, сказала она. – Дайка я на тебя взгляну.

– Нет уж, лучше я на тебя, – ответил он. – Я и не знал, что ты умеешь ходить так далеко.

В отличие от прошлых посетителей, она пришла ближе к вечеру.

– Ты не хочешь пригласить меня в дом?

– Конечно, – ответил он. Ее наступление было мягким, но настойчивым. – У меня тут не так красиво, как в твоем трейлере.

Он был обрадован и взволнован до глубины души, когда она переступила щербатый порог и стала разглядывать так разумно организованное им пространство. И не нашла здесь ничего смешного.

– У тебя все сделано очень хорошо, – сказала она серьезно, даже с благоговением. И рассмеялась.

– Ты над чем смеешься?

– Это мне что-то напоминает, и я знаю что. Я когда-то знала одного китайца, холостяка вроде тебя, он жил в центре Филли

– Так ведь уж сколько не видались.

– Я не думала, что ты меня ждешь.

– Я не думаю, что действительно ждал тебя.

– Но ведь я пришла, да?

– Ты пришла.

– Ночью, наверное, жутко холодно?

– Уже не очень. Не замерзнем. Ты голодна? Хочешь чего-нибудь?

– Хочу.

Он опустил глаза, желая прочесть на ее лице смысл ответа, но уже вечерело, его спина заслоняла ее от света, лившегося в окно, и он ощутил только смутный жар ее лица и пряный запах волос. Он уступил ей раскладушку, а сам постелил на полу одеяло, и каждый раз, просыпаясь ночью, он видел над собой светящуюся во тьме голую согнутую руку, тяжелое тело, плывущее над ним, как набухшее облако, вознесенное тощими ножками раскладушки и вспучившее брезент. Будто стало возможным вступить в тайные сношения с небом и посягнуть на луну, он настигал, и касался, и робел, потому что это тело вращалось вокруг него, и ускользало от кончиков его пальцев, и казалось то необъятным, то исчезающе малым, словно стремилось занять единственно возможное положение в расчисленном мироздании его светил.

Заснул он поздно и был разбужен ее возней у печи.