— Ну не пишу… так, наброски делаю. А у тебя как дела?

— Да так, потихоньку. Я вчера от безысходной тоски по тебе написал любовный опус в твою честь. Прочесть?

— Что, прямо сейчас? По телефону?

— А что, по-моему, телефоны и существуют, что бы по ним разговаривали. Так читать?

— Ты неисправим.

— Точно. Так читать?

— Куда же от тебя денешься, читай. Владимир плотней прижал телефонную трубку и тихо зашептал:

Я хочу купаться в блеске глаз твоих И дыханье наше делить на двоих И если между нами стена Разрушу и стену я А из кирпича той стены Я воплощу в реальность сны свои: Я вымощу дорогу к сердцу твоему И по ней приду к счастью своему Приду и тихо постучу И шепотом ты скажешь: "Я люблю" И лаская ушко, отвечу я Иришка, родная, наконец то ты моя

— Ну как?

— Сумасшедший.

— Лучше быть сумасшедшим в любви, чем чопорным, спокойным и до отвращения правильным. Слушай, Ир, давай сегодня встретимся.

— Сегодня не могу.

— Тогда завтра. Сможешь?

— М-м-м, давай в субботу.

— Во сколько?

— Давай в шесть.

— Как обычно возле "Спутника"?

— Да. Кстати, а что там сейчас идет?

— Что идет, не знаю. Но мне как-то не нравиться перспектива идти в кинотеатр.

— Почему?

— После таких свиданий долго ломаешь голову над вопросом: с кем ты был на свидании — с девушкой или с кинофильмом.

— Ладно, там посмотрим. Ну что, до встречи?

— До встречи.

— Пока.

— Пока.

Володя повесил трубку и вернулся назад.