– Та-ак, первый вопрос. Кто умеет готовить?

Молчат безответные существа…

– Та-ак. Хо-ро-шо… – я произнёс это таким тоном, чтобы было понятно всем: «ничего хорошего молчание не сулит». – Кто из деревни?

Все из деревни.

Я самому долговязому, белобрысому:

– Как звать?

Тот, перетаптываясь с ноги на ногу, нехотя признаётся:

– Лёха…

– Как служба, Лёха?

– Ничё… Лучше песок на зубах, чем иней на яйцах.

– Мудро. Дома готовил?

– Ну, готовил… Но у нас всего-то, картошку сваришь…

– Ты давай дурака не валяй! Откуда в пустыне картошка? Будешь кашу варить.

Так Лёха прошёл кастинг.

Солдатики, подтрунивая над ним, разошлись.

Когда солнце нехотя сползло с зенита, Лёха обречённо напялил выданные поварской колпак и передник. Открыл кулинарную книгу. Затем немотивированно-тревожно гремел пустым ведром, нехотя принёс из арыка воды. Долго растапливал печь. Движения бойца были замедленными, неуверенными.

Я, не привлекая к себе внимания, пас его.

Новообращенец, вцепившись двумя руками в длинный черпак, размешивал тягучую горячую массу; подливал, при необходимости, воды из ведра; захлопывал крышку котла, когда «афганец» – ветер пустыни – поднимал облако белой раскалённой пыли. При сильных порывах и Лёха, и поварская машина угадывались силуэтами, точно в пургу.

Блюдо было анонсировано как «манная каша на воде» – самое простое из того, что дебютант мог. В алюминиевой кастрюле он принёс для офицерского состава богатую порцию с добавкой. От Лёхи никто ничего не ждал, но даже такой настрой оказался радужно-оптимистичным. Тёплые синюшные разводы настораживали, манная смесь пригорела, пустынный песок хрустел на зубах. Спасло биомассу лишь то, что шеф-повар щедро умаслил её комбижиром. Завтрак состоялся. Лиха беда – начало!

Я испытывал за Алексея тихую гордость…

Однако возрадовался рано.