— Ату! — орут охрипшими голосами ребята.

Выбегает на опушку один загонщик и, ошеломленный, с открытым ртом, останавливается, поворачивается, не зная, что делать. Ничего не нашли…

— Ату! Ату!..

Но должен же показаться заяц!

Должен, а не появляется.

Один за другим выходят на опушку унылые, понурые загонщики. Никто ничего не видел. На лицах у них написаны разочарование, усталость… Мокрые, забрызганные грязью ноги, оборванные оборы постолов, исцарапанные лица, разорванная одежда. Всех разбирает стыд за безумную бесполезную беготню и злоба на мерзкое, подлое и хитрое животное, на подлого зайца.

— Проклятая тварь! — вполголоса ругается Плаука.

— Бежал как дурак, — говорит Лапа, — а он нет, чтобы… — Лапа неожиданно замолкает и хватается за голову — шапки нет.

— Тьфу, пропасть! — ворчит он и идет обратно к кустам, оглядываясь по сторонам.

Охотники и загонщики с жаром обсуждают, куда мог деваться заяц, спорят, волнуются, бранятся…

Лесник, запыхавшись, бежит к господам.

— Ушел… — сообщает он хриплым испуганным голосом и беспомощно, словно извиняясь, разводит руками.

— Что? Где же он? — строго вопрошает господин барон.

Лесник съеживается и становится совсем маленьким.

— Ушел!..

— Хорошо, ушел… но куда?

— Туда… — Лесник неопределенно машет рукой.

— А ты точно знаешь?

— Точно… Следы… и еще видел на пригорке — словно что-то шевелилось.

— Большой?

— Не знаю… Известно, большой… Пойдем туда?

— Конечно, сюда ведь он не придет.

Охотники и загонщики собираются двинуться в путь, но тут из сосняка снова доносится треск. Охотники в мгновение ока срывают ружья с плеч, взводят курки, загонщики отходят в сторону — у всех глаза загораются надеждой и нетерпением.