- Не мог же я ждать, когда они проснутся.

- На улицу бы меня ночью вызвал: так и так, мол, отец: мне шибко неохота с этими людьми разговаривать. Продай, мол, ружье - я уйду. А ты... украл. За воровство у нас руки отрубают.

Парень положил локти на колени, склонился головой на руки. Сказал глуховато:

- Спасибо, что не выдал вчера.

- Не дойдешь ты до своей воли все одно.

Парень вскинул голову:

- Почему?

- Через всю Сибирь идти - шутка в деле!

- Мне только до железной дороги, а там поезд. Документы есть. А вот здесь без ружья... здесь худо. Продай, а?

- Нет, даже не упрашивай.

- Я бы теперь новую жизнь начал... Выручил бы ты меня, отец...

- А документы-то где взял? Ухлопал, поди, кого-нибудь?

- Документы тоже люди делают.

- Фальшивые. Думаешь, не поймают с фальшивыми?

- Ты обо мне... прямо как родная мать заботишься. Заладил, как попугай: поймают, поймают. А я тебе говорю: не поймают.

- А шампанскую-то на какие шиши будешь распивать?.. Если честно-то робить пойдешь.

- Сдуру я вчера натрепался, не обращай внимания. Захмелел.

- Эх, вы...- Старик сплюнул желтую едкую слюну на снег.- Жить бы да жить вам, молодым... А вас... как этих... как угорелых по свету носит, места себе не можете найти. Голод тебя великий воровать толкнул? С жиру беситесь, окаянные. Петух жареный в зад не клевал...

- Как сказать, отец...

- Кто же тебе виноватый?

- Хватит об этом,- попросил парень.- Слушай...- Он встревоженно посмотрел на старика. - Они ж сейчас проснутся, а ружья - нет. И нас с тобой нет... Искать кинутся.

- Они до солнышка не проснутся.

- Откуда ты знаешь?

- Знаю. Они сами вчера с похмелья были. В избушке теплынь: разморит - до обеда проспят. Им торопиться некуда.

- М-да...-грустно сказал парень,-Дела-делишки.

Повалил вдруг снег большими густыми хлопьями - теплый, тяжелый.