Горько иметь профессию, если под старость не можешь оставаться наставником своих учеников. С земли наблюдать за парнем, который и цепью застраховаться надежно не умеет! Столько тонкостей, секретов еще не раскусили молоденькие! А Михеич теперь — без права курсировать по лестницам. Как старый часовщик, который ослеп, или кузнец, разбитый параличом...

Было время, ему завидовали и ребята помоложе, считали двужильным. В спорте это называют вторым дыханием и скоростной выносливостью.

Когда строили Дворец культуры и науки в Варшаве, а монтаж пассажирского лифта запаздывал, Михеич, по подсчетам прораба Пасечника, подымался ежедневно на общую высоту в сто пятьдесят этажей. А ведь ему тогда уже перевалило за сорок лет.

Этаж-то, если иметь в виду физическую нагрузку при восхождении, — понятие условное. Одно дело — перила, нормальные ступени, лестничные площадки, другое дело — вертикальные трапы. Поручни жгут морозом сквозь рукавицы, ветер сбивает дыхание... Ты уже искупался в поту, у тебя уже от усталости цепляется ребро за ребро, ты уже до того напрыгался по лестницам, что небо кажется с овчинку. Лезешь иногда с багажом — инструменты, моток кабеля, которого не хватило сварщику, теодолит, провод с лампой, чтобы подсветить для ночной смены подмости.

Радиосвязь-то на высотных стройках до сих пор никудышная, черт бы побрал наших тугодумов. На стройке как? То одно на земле позабыли, то другое на верхотуру не подняли, о третьем нужно напомнить, четвертое проверить...

Где он свое сердце израсходовал? В ленинградской сырости, в тропическом зное Индии, в арктической стуже? Сто пятьдесят этажей на дню — это ему плюс... Семь верст до небес, и все лез.

А шестьдесят годков стукнуло, точнее сформулировать — брякнуло, — и стал считать ступенечки.

Придется заново учиться ходить по лестницам. Подниматься со ступеньки на ступеньку следует только на выдохе, затем остановка по требованию, вдох, снова ступенька на выдохе...