— Вы хотите пуститься в плавание, не правда ли, мой мальчик? — И, не давая мне времени ответить, продолжал: — Ни слова. Я прекрасно знаю, что это так. Так вот, не угодно ли совершить маленькое путешествие со мной? У вас вид неженки, но это неважно. Не один такой уже найдется на борту «Летучего облака». У нас безопасно и не так плохо. Работа подчас тяжела, но я думаю, вы не обратите внимания на эту мелочь. Вас не должно это останавливать, если в ваших жилах течет кровь моряка, а в вас она есть, я уверен, достаточно взглянуть на вас. Итак, что сказали бы вы, если бы я предложил вам стать blubber hunter?

Во время этой странной речи, из которой я понял только половину, он не переставал перекатывать сигару из одного угла рта в другой, вынимал ее, снова брал в зубы и производил впечатление человека, жующего табак, а не курящего. Его сигара, длинная регалия, была измята и изгрызена пальца на два от губ. Такой странный способ курить и еще нечто — что именно не знаю — необычайное во всей фигуре моего собеседника заставили меня предположить, что он либо не совсем в здравом уме, либо смеется надо мною.

Последний его вопрос только укрепил меня в этом мнении. Я не имел ни малейшего понятия о том, что мог бы представлять собою blubber hunter.

— Ну, нет! — сухо и коротко ответил я. Его фамильярность меня сильно покоробила. — Всем чем угодно, только не blubber hunter, — закончил я с глубочайшим презрением.

Я уже хотел повернуться к нему спиной, но более внимательный взгляд, брошенный мною на этого оригинала, вдруг переменил мое мнение о нем. Это был человек в самом расцвете сил. Ему могло быть лет сорок — сорок пять. В выражении его темно-красного лица не было ничего отталкивающего: напротив, в нем просвечивала веселость. Оно было несколько комично, благодаря своеобразной манере курить сигару. Эта сигара, крепко зажатая в зубах, всегда образовывала острый угол относительно поверхности его лица. Ее горящий кончик то поднимался до самого носа, то опускался ниже подбородка.