Но в своем роде он был неплохой человек, его характер не был дурным. Трезвый, он был и великодушен и щедр, но под влиянием рома его необузданность доходила до крайности, и степень ее могла сравниться разве что с глубиной нежности к любимому напитку – рому «Санта Круц». Не один раз она ставила в опасное положение его самого, экипаж и судно.

Любимым коньком его было утверждать, что «Летучее облако» – лучшее из всех известных парусных судов и что оно может нести сколько угодно парусов,хотя бы ветер переходил в ураган. Это был действительно прекрасный корабль, но все же я знал суда, которые могли без труда соперничать с ним. Однако плохо пришлось бы всякому, решившемуся высказать это капитану Дринкуотеру: такой человек был бы моментально и навсегда вычеркнут из списков людей, близких капитану. Под влиянием рома, принятого даже в сравнительно умеренном количестве, он в каждом судне, идущем тем же курсом или даже в противоположную сторону, видел вызов себе и, бросая дело, не думая о потерянном времени, приказывал поднимать паруса и начинал гонку, как будто речь шла о том, чтобы взять приз или выиграть пари.

Однажды мы охотились на кашалота и уже готовились опустить в море шлюпки, когда на горизонте показался наш соперник, другое китоловное судно. Оно шло по ветру и тоже гналось за кашалотом, только его кашалот был крупнее нашего, так как это был самец.

– Клянусь Иосафатом! – издал Дринкуотер свой любимый возглас и, приставив к глазам подзорную трубу, продолжал: – Если я не ошибаюсь, это «Дерзкая Сара»... Да, гром и молния! Это она! Вперед, ребята, и покажем старому Бостоку, как надо охотиться за китом!