(Примерно в то же время у меня обострилась тоска по отцу и сожаление о том, что я не знал его на самом деле.) Мне представился случай слетать в Шотландию и навестить своих друзей. Играя с Чэпом в гольф на поле в Стрюе, я спросил его о рукописи. Он ответил, что мемуары пылятся дома, в ящике стола. Он завершил их, но не стал никому показывать. Единственным исключением была Роуз. Я спросил, могу ли прочитать его книгу.

— Нет-нет! Это баловство одно. Кроме того, я не собираюсь издавать ее.

Чэп привел несколько причин для своего решения — в основном они касались личной природы материала. По его словам, он боялся вызвать боль у все еще живущих вдов и выросших детей тех сослуживцев, чья гибель была описана на страницах книги. Я понимал, что он по-прежнему глубоко и остро переживал их потерю. Но обычно подобные доводы не останавливают писателей от публикации своих произведений, и Чэп знал это не хуже меня.

— А вы можете рассказать мне, о чем ваша книга?

— Это даже не книга. Просто… Я не знаю… Возможно, отчет.

— О чем он?

— На самом деле ни о чем… Об одной боевой операции. Она даже не увенчалась успехом.

Мне удалось выведать у Чэпа, что цель операции заключалась в обнаружении и ликвидации фельдмаршала Эрвина Роммеля — легендарного Лиса пустыни. Теперь я реально попал на крючок. Я умолял его показать мне хотя бы несколько страниц, но Чэп не соглашался. Мне даже пришлось обвинить его в том, что он ведет себя как трусливый писателишка. Я сказал, что он демонстрирует все те симптомы публикационных страхов, которые, судя по его же рассказам, проявляют начинающие авторы.

— Перестаньте, Чэп. Вы не будете ничем отличаться от них, пока не преодолеете эту слабость.

— Но они хотят стать писателями. А мне такой славы не нужно.

Вернувшись в Штаты, я никак не мог успокоиться. Мои мысли все время возвращались к мемуарам Чэпа.