Между тем Ален не умер.

Клинок шпаги наткнулся на ребро и слегка отклонился в сторону.

Пройдя сквозь грудные мышцы, он задел край правого легкого и вышел наружу под лопаткой. Это был прекрасный удар — четкий и прямой, но отнюдь не смертельный.

Однако раненый задыхался.

Следовало опасаться кровотечения.

Молодой доктор приподнял рукав Алена, обнажил его богатырскую руку и широко вскрыл ему вену, чтобы произвести обильное кровопускание.

Ален открыл глаза и стал дышать легче.

Но, как только он попытался пошевелиться, силы его покинули и он снова потерял сознание.

Рядом находился Мадридский павильон, и раненого отнесли туда.

В этом павильоне жил смотритель; он привык к таким визитам и в подобных случаях всегда готов был предоставить нуждающимся комнату.

Это приносило славному малому дополнительный доход.

К счастью, комната была свободной — последняя дуэль состоялась поблизости от павильона неделю назад, и раненый скончался тогда по истечении четверти часа.

Постель застелили чистым бельем и положили на нее Монпле.

Студент-хирург, у которого еще не было пациентов, мог всецело посвятить себя раненому.

Благодаря постоянному уходу и на редкость крепкому телосложению Алена его исцеление происходило с поразительной быстротой, особенно в глазах тех, кто не подозревает, как скоро заживают некоторые раны.

Через три недели после того, как его грудь была пробита насквозь, он встал на ноги.

Неделю спустя Ален щедро заплатил доброму смотрителю за месячный пансион.

Затем он вернулся домой, чувствуя себя столь же здоровым, как и в день, когда отправился на дуэль.

Между тем одна мысль не давала молодому человеку покоя.

— Ален думал, что если он не отплатит какому-нибудь парижанину той же монетой, то окажется последним, как говорили в коллеже.