Кроме того, в письме, приложенном к последнему переводу, Тома Ланго просил передать своему клиенту (бакалейщик ведь был неграмотным), чтобы Ален больше на него не рассчитывал; таким образом, полученные пятьсот франков были последними, какие он получил.

Ален вертел в руках эти двадцать пять луидоров, размышляя, что с ними делать.

«(Как правило, ему хватало таких денег на день или, самое большое, на двое суток.

И тут он подумал, что если ему хоть немного улыбнется удача, то можно будет удвоить или утроить эту сумму, а то и умножить ее в десять раз.

Сын фермера знал четыре-пять заведений, где каждый день шла игра.

Когда настал вечер, он не стал утруждать себя долгим выбором и отправился в ближайший игорный дом. Алена видели там уже не раз.

Поэтому к его появлению отнеслись спокойно; он был там лишь одним из азартных завсегдатаев, играющих по-крупному.

Молодой человек сел за первый попавшийся стол и сделал ставку.

Волею случая противником Алена оказался иностранный офицер, полуитальянец, полуполяк, уже неоднократно игравший с ним и обыгрывавший его с неизменным успехом.

Пока у Алена Монпле карманы были полны луидорами и банкнотами, он не придавал большого значения тому, как уплывают его деньги, но теперь, когда пришла пора выложить последние пятьсот франков, чтобы извлечь из них прибыль, либо проиграть и распрощаться с Парижем, молодой человек стал играть более осмотрительно.

Поэтому он заметил, что офицер как будто не совсем честно снимает колоду.

К тому времени у Алена оставалось только пятнадцать луидоров от прежних двадцати пяти, и ему предстояло поставить их на кон-

Офицер открыл трефового короля.

Между тем ни он, ни его противник еще не разобрали карты.

Ален Монпле положил руку на карты офицера.

— Карты трогать нельзя, — сказал игрок.

— Простите, сударь, — ответил Ален, — если среди ваших пяти карт меньше трех козырей, я признаю свою вину и заранее приношу вам извинения.