Он отказался от всех прежних связей и проклинал даже воспоминания об этих отношениях. Но, как ни странно, Ален Монпле был робким от природы: он дерзко и развязно вел себя с некоторыми женщинами, или, вернее, с доступными девицами, но краснел, опускал глаза и терялся в присутствии порядочных дам. Из-за вполне понятного недовольства собой наш герой досадовал на женщин за то, что, находясь рядом с ним, он испытывал неуверенность; между тем, если бы он захотел жениться, ему пришлось бы искать себе спутницу жизни среди девушек безупречного поведения, поэтому Ален дал себе слово жить и умереть холостяком.

Кроме того, хотя он был счастлив, вновь обретя отчий дом, порой на него находила тоска.

С неизменным страхом он думал о своих обязательствах перед Ланго. Молодой повеса так безалаберно вел свои дела, что он не мог даже приблизительно сказать, насколько велика сумма его долга.

Он знал лишь, что эта сумма весьма внушительна и к тому же постоянно растет, подобно лавине, низвергающейся с вершины горы; если бы однажды эта лавина обрушилась на его голову, то непременно бы его раздавила.

Время от времени Ален спрашивал себя, не следует ли ему признаться во всем папаше Монпле, который уже простил ему столько всего, что молодому человеку не хотелось больше пользоваться его снисходительностью. И Ален постоянно откладывал тягостную исповедь до лучших времен.

Папаша Монпле слишком сильно любил сына, чтобы не замечать снедавшей его тоски.

Эта тоска его пугала, так как он принимал ее за скуку.

Отец снова заговорил с Аленом о своем замысле женить его; приготовления к свадьбе казались старику необходимыми и неотложными, ибо смутные предчувствия внушали ему опасение, что смерть вскоре разлучит его с сыном.

Однако на этот раз, наученный на собственном опыте, Жан Монпле поостерегся хватать быка за рога.