— Герцог прибыл сегодня утром, не правда ли? — поинтересовался мистер Ферлонг.

— Да, из Нью-Йорка, — ответил мистер Файш. — Он остановился в Гран-Палавере. Я послал ему телеграмму через одного из директоров нашего общества в Нью-Йорке, и его сиятельство любезно обещал прибыть сюда к обеду.

— Он приехал развлечься? — спросил настоятель.

— Я думаю… — Мистер Файш собирался сказать: «Для помещения значительной части своего состояния в американские предприятия», но воздержался. Даже с духовным лицом лучше быть осторожным. Поэтому он заменил готовые сорваться с его уст слова другими: — Он собирается изучать американскую жизнь.

— Герцог долго пробудет здесь? — спросил мистер Ферлонг.

Если бы мистер Файш хотел дать чистосердечный ответ, он сказал бы: «Нет, если мне удастся вскоре выманить у него деньги», но он ответил только:

— Этого я не знаю.

— Он найдет здесь много любопытного, — продолжал настоятель задумчиво. — Положение англиканской церкви в Америке должно навести его на серьезные размышления. Надо полагать, — добавил он, — герцог глубоко религиозный человек!

— Очень религиозный, — ответил мистер Файш.

— И большой филантроп?

— Несомненно!

— Я думаю, — сказал настоятель, — что он обладает колоссальным состоянием.

— Я тоже, — заявил с полным безразличием мистер Файш. — Все эти ребята очень богаты. (Мистер Файш обычно называл английскую аристократию «этими ребятами».) Земли, знаете ли, феодальные имения, — чистый грабеж, как я это называю. Почему рабочий класс, пролетариат, поддерживает такую тиранию, это выше моего понимания. Запомните мои слова, Ферлонг: в один прекрасный день он поднимет восстание, и весь строй неожиданно

Мистер Файш сел на своего любимого конька, но на минуту он сам прервал себя, чтобы сказать лакею: