Сысоев кивнул головой.

— Новым является то, — продолжал он, — что деревни на восточном берегу Днепра горят не только в результате боевых действий. Серия пожаров вызвана и тем, что противник систематически уничтожает огнем населенные пункты. Кроме того, фашисты угоняют скот и людей и расстреливают всех оставшихся мужчин от десяти до шестидесяти лет и тех женщин, которые их прячут. Они сжигают солому, сено, картошку заливают бензином.

— Я знаю об этом. Твой вывод? — спросил командарм.

— Противник создает тактическую зону пустыни, как предполье перед своим передним краем.

— Зона пустыни! — словно отвечая на какие-то свои мысли, повторил командарм. — Зона пустыни… Ну-ка, Орехов, соедини меня с Бутейко.

Сысоев сразу же представил себе Бутейко. Командир дивизии отличался большими способностями, знаниями, инициативностью. Но порой он несколько увлекался и совершал промахи. О его подвигах говорили много и многое преувеличивали: Бутейко был всеобщим любимцем. В штабе его не оказалось. С командующим разговаривал начальник штаба дивизии; он подтвердил сообщение о зоне пустыни. О положении полков сказал: уточняю.

— Ты что же, Сысоев, не говорил мне о зоне пустыни? — спросил Орленков вполголоса.

— О массовом уничтожении было указано в боевых донесениях и в оперсводке, которую вы носили на подпись.

— Там не было такого названия «Зона пустыни».

— Я его услышал от одного пленного, но тогда не придал значения, а сейчас вырвалось.

Командующий положил трубку.

— Отдайте распоряжения, — заговорил он. — Воспретить, не дать противнику создать зону пустыни! Надо выделить мобильные передовые отряды. Остальные войска свести в колонны. Передовые отряды пусть обеспечат мобилизацию подручных средств на берегу Днепра для переправы.

Недостаточно занимать села! Надо не только преследовать.