— Талут, почему лошади слушаются ее? — спросила девочка тихим голосом, в котором, помимо удивления и страха, слышались нотки восхищения. — Этот маленький жеребенок, он был так близко… Мне тоже захотелось погладить его.

Выражение лица Талута несколько смягчилось.

— Не спеши, Лэти. У тебя будет возможность спросить об этом у Эйлы. Или, может быть, мы узнаем об этом прямо сейчас, — сказал он, вопросительно взглянув на Джондалара.

— Я не уверен, что смогу хорошо объяснить вам это чудо, — ответил он. — Эйла умеет общаться с животными. Она взяла Уинни в свою пещеру, когда та была маленьким жеребенком, и сама вырастила и выкормила ее.

— Уинни?

— Да, примерно так звучит имя, которое она дала кобыле. Оно напоминает конское ржание, и сама Эйла произносит его так, что можно подумать, будто это действительно лошадиное ржание. А жеребенка зовут Удалец. Я сам придумал ему имя по ее просьбе. Так мы, Зеландонии, называем тех, кто быстро бегает и одерживает победу в состязаниях. Впервые я увидел Эйлу в тот момент, когда она помогала появиться на свет этому жеребенку.

— Должно быть, зрелище было потрясающим. Вот уж не предполагал, что кобыла может подпустить к себе кого-то в такой момент, — заметил один из стоявших рядом с Талутом мужчин.

Демонстрация верховой езды возымела желаемый эффект, и Джондалар решил, что настал подходящий момент, для того чтобы высказать опасения Эйлы.

— Мне кажется, Талут, что Эйла с радостью приняла бы твое приглашение, если бы не опасалась за своих питомцев. Ведь вы привыкли охотиться на лошадей, и поскольку Уинни и Удалец не боятся людей, то их можно легко убить.

— Да, правда. Ты словно проник в мои мысли, но это же вполне естественно!