— Похудела? Примерно в два с половиной раза… Все платья на мне болтаются. В самом деле, перестаралась. Получилась какая-то патология…

— Давайте встретимся и более подробно поговорим дня через три. Я всё обдумаю — и постараюсь дать вам советы…

Когда мы остались вдвоём, жена медленно произнесла:

— Боюсь, тут не «патология», а онкология. Ты обратил внимание на цвет её лица?

— И что ты собираешься ей посоветовать?

— Немедленно лечь в больницу. Если уже не поздно…

— А что скажешь Тому?

Мы, и правда, полюбили её сына. Не только за умную вдумчивость и доброту, но даже за его имя. Потому что Том Сойер был незабываемым спутником нашего детства. Он не нуждался в охране, поскольку не был еврейским ребёнком.

Когда-то мы устраивали в ту давнюю пору домашние спектакли: я пытался изображать выдумки, лихие изобретения Тома, а моя будущая супруга Полина изображая тетю Полли — и стремилась командовать Томом. У неё это получалось успешней, чем у литературной тети Полли, так как Том в моём исполнении оказывался куда послушнее, чем Том Марка Твена. А тётя, то есть моя будущая жена Полина, уже тогда была по отношению ко мне гораздо строже и твёрже.

Полли, Полина… Какие случаются совпадения!

Наступил день, когда Полина доверила мне, как главному охраннику, свой игрушечный пистолет, предупредив бессчетное количество раз, чтобы я его не обнаруживал.

— Помни предупреждение нашего любимого Чехова о том, что, если на стене висит ружье, оно должно выстрелить.

— Во-первых, это касается театральных спектаклей, во-вторых, он имел в виду настоящее оружие, а не игрушку… Ну, а в третьих, клянусь даже твою игрушку не обнаруживать.

— Ибо мы внешняя, фактически показная охрана, — и оружие нам не положено. А тут пойдут слухи, которые, как писал Грибоедов, «страшнее пистолета».