– Вам необходимо ко мне приехать. В любое время. Не смущайтесь. Вам нужно, – с нажимом повторил он и закрыл за собой дверь.

Генрих удивленно посмотрел на друга.

– А ты не удивляйся, он что-то знает, – ответил Борис на вопросительный взгляд.

– Не обращай внимания, – продолжил Мусорщик, когда батюшка аккуратно закрыл за собой дверь. – Может, он в чем-то странный, но настоящий. Настоящий! Знающий, глубокий, очень образованный. Он меня, можно сказать, от смерти спас в свое время, – Борис задумался на мгновение, – впрочем, как выяснилось, это была не единственная возможность попрощаться с жизнью... – Он тряхнул головой, словно избавляясь от ненужных мыслей.

Генрих не мог не удивляться. Он знал, что Борис занимается благотворительностью, помогает детям, реставрирует храмы, но чтобы так серьезно говорить о пользе исповеди, даже рекомендовать ему, ученому, чуть ли не обратиться в веру, это было слишком. Борис почувствовал сомнения товарища.

– Ты думаешь, отец Сергей всегда был таким? Он, между прочим, тоже наукой занимался. Докторскую защитил, что-то там с физикой связано. Кстати, тоже раньше в НИИ работал. Кандидат наук, а может, и доктор. Но видишь, – теперь вот покой обрел в вере и, похоже, счастлив.

Генрих внимательно слушал и раздумывал о том, что может привести научного работника не последней степени к отречению от работы и от мирских радостей. Он пытался представить себя на месте отца Сергея и никак не мог придумать достойного повода распрощаться с наукой. Борис словно прочитал мысли ученого:

– Кажется, он семью потерял – на остановке жена с ребенком стояла, а какой-то микроцефал пьяный не справился с управлением. И жену, и ребенка – сразу на тот свет отправил. У Сергея шок случился страшный, он в амнезию впал, никого не узнавал. Как только оклемался, пошел в священники. Все бросил, ни слова никому не сказал, просто ушел в монастырь и молился. Там я с ним и познакомился, когда он уже в сане был.