Нельзя сказать, что боль предательской любви к обыкновенной проститутке покинула сердце ученого в один миг. Иногда она врывалась в душу острой тоской и задавала вопросы, которые начинались со слова «если». Генрих старался не расслабляться, убеждая себя, что для него этого слова не существует. В научной работе, экспериментах, которые проводятся на микроскопических объектах, требующих высочайшей точности, этому «если» места нет. Настройки, которые Генрих пытался установить в своей голове, периодически давали сбой, и тогда он возвращался мыслями к Эльфире. В эти минуты его лицо приобретало особенное выражение, которое безошибочно распознавала Арина.

– Успокойтесь, Генрих! – властно приказывала домработница. И для страховки произносила еще одну фразу: – Не исключено, что в эту секунду у вашей мечты в постели еще более выгодное предложение, чем в тот раз.

Домработница Арина изо всех сил старалась помочь хозяину выйти из мучительного состояния. Надо отдать ей должное, она ни разу не упомянула имени бывшей любимой ни в каком контексте. Лишь иногда, видя, как ученый задумчиво подносит к переносице указательный палец, Арина напоминала:

– Генрих! Не забывайте, вам надо работать. Вместо глупостей, на которые вы тратите время, подумайте о том, что от вас зависит, может быть, судьба всего человечества!

Если это пока и не было правдой, то вполне могло бы стать ею в течение нескольких лет.

Терапия Арины помогала на короткое время, да и сами эмоции притупились от постоянной борьбы с ними. Но иногда в глазах Генриха вдруг вспыхивала такая глубинная тоска, что у Арины разрывалось сердце. «Хоть бы ты в церковь сходил, помолился, как заколдованный стал...» – думала она про себя, не рискуя высказать эти мысли вслух. Тем не менее она оказалась недалека от рецепта обретения равновесия. Для полного излечения от любви к продажной девке понадобилось почти полгода.