Эти любопытные отпечатки мне не понравились.

Я сложил газету, вернулся домой и с трубкой в зубах сел дежурить у телефона. Если он зазвонит, это менее опасно, чем если постучат в дверь. Через час у меня закололо в руках, ногах и даже в челюсти. Телефон не зазвонил, и никто не постучал в дверь, что, впрочем, ничего не значило. Я потянулся, достал из кармана позаимствованные у Кабироля деньги и осмотрел их. Сомнения не было, они производили столь же грязное впечатление, как и их законный хозяин, и я плохо представлял, как объясню Фару происхождение этих потрепанных бумажек. Особенно, если для подкрепления нашей беседы он будет располагать некоторыми из "любопытных отпечатков", снятых на улице Фран-Буржуа. Мне казалось, я принял некоторые меры предосторожности, но всегда можно что-то позабыть. Моя защита была готова, но, чтобы она оказалась более или менее эффективной, я нуждался в менее подозрительных купюрах. Сняв трубку, я набрал номер телефона одного врача, друга, живущего в богатом районе, занимать у которого я не стал бы ни за что на свете, разве что в исключительных обстоятельствах. Сейчас у меня были как раз исключительные обстоятельства.

– Алло. Нестор Бурма.

– Здравствуйте, мой дорогой, – теплым сердечным тоном сказал доктор. – Как себя чувствуете?

– Очень хорошо, вынужден вас огорчить. Вот только с финансами неважно.

– В самом деле?

– Именно. Но это временно. На следующей неделе я жду поступлений. Но до того времени будет туговато. Так что, я извиняюсь, но... не могли бы вы мне одолжить?

– Охотно. Сколько вам нужно?

– Чтобы дожить до конца недели.

– А точнее?

– Скажем, тысяч пятьдесят.

– Чтобы дожить до конца недели?

– Да.

– Дорогой мой, вы похоже, живете на широкую ногу!

– Послушайте, – рассмеялся я, – быть на мели – уже само по себе неприятно, а если вдобавок приходится считать каждое су.