Представляю, как я уже надоел ему за столь короткое время! Год не общались совсем, и вдруг - такой прилив эмоций!

- Извините... Любовь Козырева просила вас позвонить... Срочно, по делу.

Вздох. И отключение.

Продюсер я еще тот - впрочем, как и провайдер, промоутер, да и дистрибьютор я навряд ли хороший!

Через час Любка перезвонила:

- Готов! Теперь еще позвоню в Фонд Дугала, Мишке Берху, но к ним уже под другим соусом...

- Ты знаешь лучше! ...Аллё!

Но ее голос говорил уже с кем-то другим по другому аппарату.

- Какая-то Аэлита получается, - сказал начитанный Петр.

ГЛАВА 2

Когда теперь звонит мне Андре, тем более - в радостном возбуждении, я вздрагиваю и настораживаюсь. Его "души прекрасные порывы" не раз уже кидали меня на гвозди, как вышло с сыном Есенина и Зорге, например.

- Привет, - проговорил он, всячески сдерживая ликование, чтобы я опять, не дай господи, не бросился его благодарить. - У тебя завтра часов в одиннадцать будет окно?

- Это смотря куда, - произнес я осторожно.

От восторга он не мог сразу продолжить.

- ...Ты не знаешь еще?! Фрол Сапегин снимает "Ландыш" и поездку его! Вчера в три часа ночи мне позвонил, и я все устроил уже!

- Что ты уже устроил?

- Съемку! Завтра в одиннадцать собираемся все на студии, в кочегарке, и снимаемся... как бы перед отъездом.

- А почему в кочегарке-то?

- Не знаю. Так Фрол решил! Я просто сказал ему, что мы уезжаем, и он отрубил: "Только в кочегарке!"

Фрол Сапегин, конечно, великий режиссер, виртуоз запрещенного фильма, прежде его душила советская власть, теперь - вульгарный рынок. Все это поднимает, конечно, авторитет... но почему-то не в моих глазах. Хотя сказать слово против Сапегина... раньше значило - объявиться коммунистом, а теперь просто примитивом, любителем Диснея и боевиков. Сапегин умело загонял нас в угол, как рачительный хозяин загоняет кур, приговоренных к обезглавливанию.