Но друзья, мои друзья, направившие меня сюда с мудрыми и проницательными улыбками, считают, что я как раз до этого дозрел и больше уже ни на что не способен? Так, видимо. Это конец. И надо принять его мужественно, с улыбкой.

- Мы настояли, - сообщил мне радостно Андре, - и они согласились пустить тебя - именно тебя - в их гнездо!

Но яички тут оказались тухлые.

- Вы даете эту папку мне? - спросил я дрогнувшим от счастья голосом.

- Увы, нет, - после долгой паузы вздохнул он. - Пока еще не имеем права. Слишком многие из перечисленных здесь еще в строю.

Это плохо.

- Пока могу вам дать одну лишь фамилию... - Редактор вздохнул. - Полковник Етишин. Он задействован в этом весьма непосредственно.

- ...Я могу его видеть?

- ...Увы, нет.

Да. Небогато. А как в смысле аванса?

Чужие мысли он читал без труда.

- Насчет финансов вам все скажут в бухгалтерии. Я в этом не разбираюсь! Он благодушно отмахнулся ладонями: мол, и без этого хватает забот! - Ну, - он приподнялся, - мы надеемся на вас! На вашу добросовестность, принципиальность, а если понадобится, - он сделал паузу, - и смелость!

Вот это зря. Смелость бы мне не хотелось сюда вкладывать. Да и вообще... Но что делать? Другой работы мне не светит в ближайшие годы. Мое место - тут. Печально это понимать. Улыбайся, прощайся.

Рукопожатие у него оказалось довольно вялым. Не поверил в мои возможности?.. Правильно сделал.

Ну, Андре, гад, который непосредственно направил меня сюда!.. "Твоя книга перевернет все!" Как бы она меня не перевернула, мой утлый корабль! Друг мой Андре, с его необыкновенной доброжелательностью и простодушием, не способный хитрить и лукавить, и зачитал мне со светлой улыбкой смертный приговор.

Никогда не видать мне полковника Етишина, а если даже я с риском для моей и его жизни найду его, то полковник, разумеется, ничего не напишет и не расскажет. В хорошую иллюзию я ухожу... похожую на иллюзию вечной жизни.