- Да уж окрепну когда! - Он прихлебнул чай из блюдечка.
По-моему, ты уже окреп достаточно, подумал я. Вон как писателям головы откручиваешь!
- Слабость какая-то! - отдувался Петр, приканчивая стакан уже, я думаю, пятый. - Тебе Любка звонила! - фамильярно произнес он.
- Что значит - Любка? - грозно спросил я. Еще помимо вскрытия писателей он будет лезть в мои семейные, а тем более - в несемейные дела?!
- Так уж она назвалась! - пояснил Петр.
...С Любкой особый случай был: она, если можно так сказать, пала жертвой моей скромности. Вариант редкий в отношениях между мужчиной и женщиной. Впервые я увидал ее на совещании молодых дарований в городе Пскове, когда еще интересовались такими дарованиями и совещаниями. Веснушчатые коленки довольно уникальный случай. Тем более - для гурмана, каким я был тогда. Впрочем, и проза ее местами радовала: "Николаева догнала его". Согласитесь, звучит как стих. Тут она и пала жертвой моей скромности - о чем, кстати, я не жалею. Поскольку в тот год Союз писателей окончательно терял свой смысл - и экономический, и престижный, - было принято решение: поразить мир хотя бы количеством членов. И на том совещании было объявлено, что каждый мастер, ведущий семинар, может рекомендовать любого семинариста в Союз, и тот будет немедленно принят. Иногда и скромность бывает полезна. Я Любку не рекомендовал: нахально малость будет. На это она откликнулась абсолютно фантастической деятельностью: закончила в городке Кстове под Псковом финансовый техникум, трудилась там старшей учетчицей на фабрике кистеней, потом рванула в Питер, но сразу не стала использовать свой диплом, а поступила работать в ларек. Появилась она у меня в доме внезапно, после кровавой драки со всесильным Ашотом, хозяином ларька, который взял у нее какие-то памперсы, но денег не дал.