— Я понимаю, тебе тяжело, но нечего заводить дурацкий разговор о вредности. Вредно все. Яйца есть тоже вредно — ты же ешь. Оставим лучше… Я снял с себя руководство домом — ты у меня начальник, ты и командуй. Но в одном права: питье плохо тем, что окружающим тяжко. И я стараюсь уменьшить эту тяжесть, стараюсь, чтоб было менее тяжело.

— Тяжело? Не-вы-но-си-мо! Да в конце концов я тебя не вижу, не знаю: пьяный ты несносен, невозможен, ты — это не ты, а мерзостный фантом. Тебя практически нет в моей жизни. Ты сильный человек, питье же — всего лишь человеческая слабость.

— Всего лишь! Ну и пусть слабость! Человек и создается слабостями. Все наши радости — производное, функция наших слабостей. У животного слабостей нет.

— Вот и ты доводишь себя до состояния, когда слабостей твоих уже не видно.

— Полна противоречий! И это она, кто «некогда меня встречала свободного» свободною любовью.

— Не ерничай! Суесловя, ты вовсе слабостей своих не чувствуешь.

— Чувствую, дорогая, чувствую. Оттого и маюсь. А когда человек не мается, он не человек, он только ест, пьет, двигается, да и поступки совершает в основном двигательные.

— Я знаю, говорить ты умеешь!

— И эта женщина меня свободного… Да я просто за слабости. Надо потакать человеческим слабостям. Когда же делаешь все правильно, то способствуешь только тому, что необходимо, целесообразно. Люди тогда — пусть и не животные, но машины, без слабостей, они — компьютеры. Нет печалей — нет и очарованности.

— Стасик, милый, я тебя прошу, побудь хоть когда-то со мной. Колька тебя еще видит, утром общаетесь, у меня же только воспоминания юности… Да еще ночные встречи, когда я тебя все-таки вижу, но ты полумертвый, бездвижный. Лишь иногда прорвешься к тебе — и опять… Порой так хочется сделать что-нибудь назло тебе… ударить, что ли, пока ты не в состоянии ответить. Ударить и душу облегчить.

— Ох, женщина, ты забыла, по-моему, все, что было в эпоху свободной любви и совместных радостей. На работе, например, если вдруг начинаешь замечать, что хочешь сделать «назло» или «из принципа», надо увольняться. Поняла? Что ты диктуешь мне? Что ты знаешь?! Хочешь ударить назло — бей. Когда захочешь — бей, обязательно бей. Не хочешь руководить — бей. Но вообще-то давай уволимся.