Взобравшись на скалу, в город Сан-Блас, мы увидели картину разрушения: казармы, церкви, публичные здания, укрепления, все каменное, стояли в развалинах, как печальные памятники исчезнувшего лучшего времени; во внутренней гавани, внизу, на берегу, гнили обломки кораблей, построенных на здешней верфи до революции; теперь не достает способов, чтобы построить хотя одну небольшую лодку, и вся морская сила республики на Тихом Океане состоит из одного корвета, с шестью пушками разного калибра. — Мы приехали в торговый день; на так называемой Большой Площади (plaza major) толпились сельские жители и мулы, которые, быв освобождены от привезенных на продажу плодов, зелени, живности, яиц, глиняной посуды и других предметов, бродили посреди разрушившихся зданий, ища колючей травы, вырастающей из стен. Управляющий таможнею, который сделался снисходительнее, вероятно, по посредничеству Г-на Баррона, вечером удостоил нас своим посещением; он много рассказывал нам с Испанским красноречием, о великолепном смотре войск в Калише, коего описание составляло предмет ежедневных разговоров в Сан-Бласе.

На другой день, пред восходом солнца, наш караван отправился в путь: моя жена, я с четырехлетним сыном нашим, слуга, горничная (креолка с Уналашки), двое погонщиков мулов, босоногих, в белых рубахах, и проводник, закутанный в свою серапу, вооруженный шпагою и огромными топорами, следственно всего семь всадников и пять вьючных мулов. Спустившись с Сан-Бласской скалы, ехали мы, скорым шагом, более 3-х часов по тропе, проложенной чрез болотистую, необитаемую и невозделанную раввину, между пальмовых рощей и бамбукового тростника.