Иные сидят обессмыслевши и млеют в тоске неисходной, ожидая скоро ли пройдут три узаконенных часа и ударит благодатный звонок, возвещающий ужин, тупо глядя на тускло горящую лампу. У этих бурсаков не хватает силы воли взяться за урок. Но что это значит? спросит читатель. - Неужели занимательнее читать страничку снизу вверх, как это делают некоторые для развлечения, нежели сверху вниз?.. Да пожалуй, что и занимательнее. Недаром же сложилась в бурсе песня, которая говорит, что "блаженны народы, не ведающие наук", что нужно иметь "крепкую природу" для училищных "мук", что ученик, идя в класс, "воет", он "раб", его "терзают". Песня, переходящая от поколения к поколению, недаром сложилась.

Главное свойство педагогической системы в бурсе - это долбня, долбня ужасающая и мертвящая. Она проникала в кровь и кости ученика. Пропустить букву, переставить слово считалось преступлением. Ученики, сидя над книгою, повторяли без конца и без смыслу: "стыд и срам, стыд и срам, стыд и срам... потом, потом... постигли, стигли, стигли... стыд и срам потом постигли...". Такая египетская работа продолжалась до тех пор, пока навеки нерушимо не запечатлевалось в голове ученика "стыд и срам". Сильно мучился воспитанник во время урока, так что учение здесь является физическим страданием, которое и выразилось в песне: "Сколь блаженны те народы". При глухой долбне замечательны в училищной науке возражения. Педагоги получали воспитание схоластическое, произошли всевозможную синекдоху и гиперболу, острием священной хрии вскормлены, воспитаны тою философией, которая учит, что "все люди смертны, Кай - человек, следовательно Кай смертей" или что "все люди бессмертны, Кай - человек, следовательно Кай бессмертен", что "душа соединяется с телом по однажды установленному закону", что "законы тожества и противоречия неукоснительно вытекают из нашего я или из нашего самосознания", что "где является свет, там уничтожается тьма", что "смирение есть источник всякого блага, а вольнодумство пагубно и зазорно" и т.п.