— Если это вам не будет стеснительно, — покорно пожимая плечами, говорит N, — то я, конечно, с величайшим удовольствием.

— Пожалуйста, — говорит барышня.

N остается. А вечером в темном, еще не освещенном зале он сидит с барышней у отворенного в сад окна.

— Скажите, — говорит та, — можно ли два раза любить?

— Хе-хе-хе, можно-с, — произносит N самым подлейшим тоном, но вслед за тем серьезно прибавляет: — То есть, смотря по тому, какая любовь. Ежели любовь истинная… Вы про истинную изволите говорить?

— Про истинную.

— Иу, тогда дело совершенно другого рода…

— Нельзя?

— Более одного разу нельзя-с…

— Я и сама так думаю…

В зале снова показывается хозяйка, хлопотавшая насчет ужина. Некоторое время царствует молчание. Понимая, что нужно снова занять гостя, хозяйка говорит:

— А что, скажите вы мне, сделайте одолжение, есть ли такие места, откуда никаких дорог уж нету?..

— Должно быть, есть-с…

— Где же, например?..

— На самом конце-с… Откуда уж некуда больше…

Все добродушно хохочут.

— Ах ты, господи!.. — помирая со смеху, произносит мать. — Что значит неученый-то человек, не догадаешься… — И т. д.

На другой день г. N в дороге. Добрые кони подхватывают покойный экипаж, из которого виднеется длинный футляр с планом, а г. N в это время чувствует, что за десятину ему пришлось "недурно".

А для барышни настает снова скука. Снова невыразимо долго ползут жаркие полдни и настают одинокие вечера…

— Можно ли два раза любить? — спрашивает она себя, стоя у окна и смотря на собирающийся в небе дождик. — Нельзя… Почему?.. Почему… висок есть самое чувствительное… Тьфу ты, господи, какая тоска!

III

Для большего знакомства с жизнью села Кошки нам необходимо, хоть слегка, остановиться на другом пункте деревенской, исключительно мужичьей, жизни.