На другой день, часов в девять, девушка ушла, а господин остались одни. Стали рассчитываться и дали мне сторублевую бумажку. Ну, я пошел в буфет, увидал там хозяина и говорю: "Господин, должно быть, богатый — всё сторублевки". Хозяин сказал: "Погоди-ка носить сдачу, я взгляну сначала, что за господин такой". Вернулся он и говорит: "Это человек мне знакомый, денежный человек". — "Как же тут быть?" спрашиваю. "Сам, говорит, знаешь — не малолеток… Река все унесет". — "Страшно, говорю, как-то…" — "А ты выпей стакана два водки — страх-то как рукой снимет… А чтоб свидетелей лишних не было, мальчишку-то в полицию пошли за паспортной книгой…" Сказал это, а сам ушел в другую свою гостиницу, "Россию", через дорогу. Выпил я водки, послал подручного Николая в полицию и понес сдачу в третий номер. Господин лежал на постели, опершись на локотки, и выпивали… Стол около кровати стоял с бутылками… Тут же лежал молоток, который я принес накануне, чтобы вбить задвижку, как господин приказали… Я взял молоток и ударил господина по голове раз и два… Как ударил — спереди или сзади — хорошенько не помню. Вытащил деньги из кармана брюк и, не считая, сунул их себе в карман. Вытащил покойника в четвертый номер, а сам стал прибирать в третьем. Окровавленную простыню и наволочку засунул в печь и сжег. Обои около кровати оборвал, пол подтер, а пятна на матрасе и подушке слегка замыл водой. Потом вернулся к покойнику, перетащил его через пятый номер в чуланчик, который был рядом, и спрятал его в рундук под лестницей, отодрав для этого плинтус. В это время, слышу, вернулся Николай. Я пошел к нему навстречу и велел прибрать в номере третьем. Он после спрашивал: "Что это вода в тазу кровавая и на полу кровь?" — "Это, говорю, гость не расплатился с девицей, она ему и раскровянила морду", — "Как же, говорит, он ушел в таком виде?" — "Умылся, говорю, да и ушел…" Ну, он и поверил. Часа через два после убийства пришел хозяин.