Здесь все в высшей степени любопытно и поучительно; Поучительно то, что хозяин, который, как видно из показания, был душой всей этой операции, признан виновным не "в подстрекательстве с корыстною целью", а только "в знании и укрывательстве". Любопытна и поучительна фигура и этого блюстителя порядка — околоточного, который, помня трактирную хлеб-соль и "все такое", стыдится осматривать нумера, где совершено это убийство — убийство, которое он несомненно чуял и, может быть, даже знал о нем наверное, так как это знание или догадка — только одно и могло заставить его "постыдиться", смотреть сквозь пальцы, помня хлеб-соль "и все такое". В то же время, принимая во внимание так называемые "нонешние времена", невольно представляешь себе, как много развелось теперь таких блюстителей, которые, выпивая в гостинице, где над головой выпивающих "и все такое" полгода лежит и гниет убитый человек, которого они "стыдятся" разыскать, наверное не упускают случая высматривать "неблагонадежных личностей" и, заприметив таковых (а приметы в этом отношении годятся всякие, какие только взбредут в голову), не только не постыдятся, а прямо без разговоров "сгребут" и заточат… Ведь вот "сгреб" же один блюститель мирного сельского жителя за роман Шпильгагена — сгреб и засадил, не зная и не имея понятия о том, что значат слова: "роман", "Шпильгаген", "Вперед". Сгреб же другой такой-то блюститель сельского учителя, который сидел на вокзале в провинции, ожидая поезда, и читал брошюру "О дезинфекции" сочинения Нечаева. Что такое "дезинфекция" — это блюстителю знать не полагается. Тот ли это Нечаев или другой — тоже можно и не знать. Но мелькнуло ему в голову слово "Нечаев" и — "сгреб"! Везде теперь только и слышишь: "сгреб" да "сгреб", или "чуть не сгреб", или "да и сгреб бы, а то что же?.. И ей-богу бы сгреб"… И все эти сгребанья всегда почти оказываются вполне нелепыми и неосновательными; но нелепости и отсутствие всяких оснований не запрещают "сгребать" и не заставляют стыдиться несправедливой жестокости и безобразия, а осмотреть нумера, в которых пропал и убит человек, — "стыдно", потому хлеб-соль и "все такое"…