Во время так называемого раскулачивания блатной мир расширился сильно. Его ряды умножились - за счет сыновей тех людей, которые были объявлены "кулаками". Расправа с "раскулаченными" умножила ряды блатного мира. Однако никогда и нигде никто из бывших "раскулаченных" не играл видной роли в преступном мире.

Они грабили лучше всех, участвовали в кутежах и гулянках громче всех, пели блатные песни крикливей всех, ругались матерно, превосходя всех блатарей в этой тонкой и важной науке сквернословия, в точности имитировали блатарей и все же были только имитаторами, только подражателями.

В сердцевину блатного мира эти люди допущены не были. Редкие одиночки, особенно отличившиеся - не своими "героическими подвигами" во время ограблений, но усвоением правил блатного поведения, участвовали иногда в "правилках" высших воровских кругов. Увы - они не знали, что сказать на этих правилках. При малейшем столкновении, а каждый блатарь - весьма истеричная особа,- чужакам напоминали их "чуждое" происхождение.

- Ты - порчак! А открываешь хавало! Какой ты вор? Ты волжский грузчик, а не вор! Ты - олень самый настоящий!

"Порчак", то есть "порченый фраер" - фраер, который уже перестал быть фраером, но еще не стал блатарем ("Это еще не птица, но уже не четвероногое" как говорил Жак Паганель у Жюля Верна). И "порчак" терпеливо сносит оскорбления. "Порчаки" не бывают, конечно, хранителями традиций воровского мира.

Для того чтобы быть "хорошим", настоящим вором, нужно вором родиться; только тем, кто с самых юных лет связан с ворами, и притом с "хорошими, известными ворами", кто прошел полностью многолетнюю науку тюрьмы, кражи и блатного воспитания, достается решать важные вопросы блатной жизни.

Каким ты видным грабителем ни будь, какая тебя ни сопровождает удача, ты всегда останешься чужаком-одиночкой, человеком второго сорта среди потомственных воров.