– Или ты возвращаешь мне все, или мы до вечера будем тянуть рулетку вон на ту гору, – сказал он подчиненному. – И, само собой разумеется, летально опоздаем на ужин.

– Так съемку все равно надо делать? – недоверчиво посмотрел тот.

– Мы сделаем ее без тебя. Тем более, с тобой мы только дурью маемся.

– По рукам! – расцвел Таиров. – Тем более, я мухлевал. Смотри, как это делается.

Через полторы минуты Смирнов приобрел навыки, поднявшие его на уровень шулера средней руки. Таиров радовался успехам товарища как ребенок.

Через несколько лет он глупо погиб.

Банковать Борис Петрович предложил сопернику, и тот, пожав плечами, согласился.

Своя карта "Смирнова" была восьмерка. Незаметно выдвинув по направлению к себе нижнюю карту колоды, он подогнул ее уголок, скосил глаза и увидел туза. Это было замечательно. Его можно присовокупить к своей восьмерке и получить весьма оптимистичные девятнадцать. Или сунуть последней картой сопернику.

– В банке у вас будет Серафима, – сказал Борис Петрович, получив свою карту. – Если выиграешь, то на полчаса ляжешь с ней в постель. Если проиграешь, то Виктор прострелит тебе кисть левой руки. Перед этим я попрошу его не повреждать костей.

Смирнов задумался. Вечно выигрывать нельзя. Надо будет и проиграть для статистики. Кисть за неделю заживет, да и идет он по берегу отнюдь не на руках. Так что пока не все так уж плохо.

Получив третью карту (она, как и две другие, разумеется, была второй снизу), Борис Петрович задумался. Несколько секунд он задумчиво смотрел в глаза Смирнова. И, попросив еще, получил резервного туза.