Потом рождение Василия Васильевича было отпраздновано, как только Катя оправилась, втроем: была Катя, ее муж и брат, пили шампанское, послали телеграмму родителям и произносили тосты в честь Василия Васильевича, который на другом конце квартиры мирно спал, туго завернутый в пеленки. Васильем Васильевичем его назвал Александр, брат Кати, который ей сказал:
- Посмотри, какой он важный, просто неловко к нему по имени обращаться. Его надо звать Василий Васильевич. - И так это и установилось, и все потом привыкли и совершенно серьезно говорили:
- А где Василий Васильевич, что Василий Васильевич? Василий Васильевич был маленький и толстый, вначале ползал, потом ходил по квартире и падал, молчал и смотрел на всех серьезными блестящими глазами. Больше всех любил дядю, потом маму, потом, может быть, папу, - как он сказал, когда его спросили об этом в сотый раз и когда он впервые употребил выражение "может быть".
----
Она принимала ванну поздно вечером, перед тем как лечь в кровать, когда пришел ее муж. Он толкнул стеклянную дверь, вошел и увидел Катю в ванне, и ей вдруг стало нестерпимо стыдно своего тела, - и она с удивлением ощутила этот жгучий и совершенно непонятный стыд, - что-то изменилось, что-то было не так, как всегда. Он сказал, - извини меня, Катюша, пожалуйста, je suis un peu dans la lune {Я почти как в раю (фр.).}, - и вышел из ванной. С краской, заливающей ей лицо, она надела купальный халат и прошла в свою спальню.