- Отстаньте от меня, - сказал он, тяжело дыша. Потом громко и грубо прокричал своим дрожащим скрипучим голосом: - Вон отсюда! Вон из моего дома все вы, все до одного! - Однако ни шериф, ни мы с дядей не двинулись с места; вскоре он успокоился и ровным голосом сказал: - Подайте мне виски. С буфета. И три стакана. -- Шериф принес старомодный графин, три толстых стакана и поставил перед ним на стол. Теперь, когда Притчел заговорил, голос его звучал почти ласково, и тут я понял, что почувствовала в тот вечер соседки, когда предложила назавтра вернуться и еще раз сварить ему обед. Вы уж меня простите. Я устал. Со мной случилась такая беда, что я, наверно, надорвался. Может, мне надо отсюда уехать.

- Но только не сегодня, мистер Притчел, - сказал шериф.

И снова, как в тот вечер, когда женщина предложила вернуться и стряпать, он все испортил.

- Может, я сегодня не поеду, - сказал он. - А может, поеду. Но вам, ребята, пора обратно в город, так давайте на прощанье выпьем за лучшие времена. -- Он откупорил графин, налил виски в три стакана, поставил графин и осмотрел стол. - А ну-ка, малый, принеси мне ведро с водой. Оно там, на заднем крыльце.

Повернувшись, чтобы пойти к дверям, я увидел, как он протягивает руку, берет сахарницу, опускает ложку в сахар, и тут я остановился как вкопанный. Я помню, какие были лица у дяди Гэвина и у шерифа, да и сам я глазам своим не поверил, когда он насыпал ложку сахара в чистое виски и принялся его размешивать. Потому что я не только много раз видел, как дядя Гэвин, и шериф, когда он приходил играть с дядей Гэвином в шахматы, и отец дяди Гэвина, то есть мой дедушка, и мой собственный отец, когда он был еще жив, и все другие мужчины, которые приходили в дедушкин дом, пьют так называемый холодный пунш, я и сам знал, что для холодного пунша сахар в виски не кладут, потому что сахар в чистом виски не растворяется, а остается лежать комочком на дне стакана, как песок, что сперва в стакан наливают воду и растворяют сахар в воде - как бы совершая некое священнодействие, - а уж потом добавляют виски, и что каждый, кто подобно старику Притчелу лет семьдесят подряд наблюдал, как люди готовят холодный пунш, да и сам готовил и пил его года пятьдесят три, не меньше, тоже должен все это знать.