- Я слушаю, - Барбер уже отошел к окну и смотрел на залитую солнцем улицу, повернувшись спиной к Смиту.
- Она положат ящик в самолет. На это уйдет не больше десяти минут. На Мальте никто ни о чем спрашивать не будет, потому что ты не будешь выходить из самолета и взлетишь, как только в баки нальют горючее. То же самое будет и в Риме. К южному побережью Франции ты прибудешь вечером, до восхода Луны. Вновь, - Смит говорил, смакуя каждое слово, - ты чуть отклонишься от курса. На небольшой высоте пролетишь над холмами между Ниццей и Грассом. В условленном месте увидишь огни, образующие определенную фигуру. Еще снизишься, откроешь дверцу и сбросишь ящик с высоты в сотню футов. Он прочный, из металла. Потом закроешь дверцу, развернешься и уже над морем долетишь до аэропорта Канн. К твоим документам не будет никаких претензий. Ты полностью выдержишь план полета. Декларировать тебе будет нечего. Ты оставишь самолет на летном поле, и мы заплатим тебе двадцать пять тысяч долларов, о которых я говорил. Здорово, не так ли?
- Здорово, - подтвердил Барбер. - Чудесный план, Берти, - он повернулся к Смиту. - А теперь скажи мне, что будет в ящике.
Смит радостно хохотнул, словно заранее полагал ответ забавным.
- Деньги. Всего лишь деньги.
- Сколько денег?
- Двести пятьдесят фунтов денег, - глаза Смита весело поблескивали. Двести пятьдесят фунтов перевязанных в аккуратные пачки английских банкнот. Пятифунтовых банкнот.
На мгновение Барбер решил, что говорит с сумасшедшим. Но нет, Смит выглядел бодрячком, у которого ни разу в жизни не возникало не малейшего сомнения относительно своего психического здоровья.