Барбер двинулся к лестнице.

- Я с вами, - решил Ричардсон. - Сегодня у меня неудачный день.

Втроем они спустились под трибуны. Люди стояли группками, волна шепота, по мере распространения трагических новостей, накрывала их одну за другой.

Барбер сел на заднее сидение, уступив Ричардсону место рядом с водителем. Ему хотелось побыть в одиночестве.

На этот раз Смит ехал медленно. Тишину лишь однажды нарушил Ричардсон.

- Какая ужасная смерть. В паршивом заезде ценой в жалкие триста тысяч франков.

Барбер сидел у самой дверцы, с полузакрытыми глазами. Вновь и вновь перед его мысленным взоров возникали двое мужчин, второй раз поднимающих жокея. Которого выбрал Смит, на которого в этот день ставил, подумал Барбер. Он совсем закрыл глаза и увидел карты, разложенные по кровати в его номер. Средиземное море. Бескрайняя открытая вода. Ему вспомнился запах гари. Самый худший из запахов. Запах ночных кошмаров во время войны. Запах раскаленного металла, тлеющей резины. Наводка Смита.

- Вот мы и прибыли, - ворвался в его раздумья голос Смита.

Барбер открыл глаза. "Ситроен" стоял на углу тупика, в котором находился вход в его отель. Он вылез из кабины.

- Подожди минутку, Берти. Я хочу тебе коечто отдать.

Смит вопросительно посмотрел на него.

- Может, потом, Ллойд?

- Нет. Я сейчас, - Барбер нырнул в отель, поднялся в свой номер. Карты лежали на комоде, стопкой, все, кроме одной, Мальты, расстеленной на кровати. Он быстро сложил карту, сунул все в конверт из плотной бумаги, спустился к автомобилю. Смит стоял на тротуаре, курил, нервно хватаясь за шляпу, которую так и норовил скинуть поднявшийся ветер, гнавший опавшие листья по плитам.

- Держи, Берти, - Барбер протянул ему конверт с картами.

Смит его не взял.

- Ты уверен, что это правильно?