- Нет! - воскликнул барон, и глаза его засверкали. - Нет, дорогой мой дядюшка, не в "Солнце", нет, только в Патрасе взойдёт звезда моей жизни, только в Греции прекрасный ангел, благородная дева отдаст свою руку мне, мне - как и она - потомку греческого княжеского рода!

- Что?! - закричал старик вне себя, - ты, кажется, совсем рехнулся, окончательно лишился ума! Ты потомок греческого княжеского рода?! Болван ин фолио! Разве твоя мать не была моей сестрой? Разве я не присутствовал при твоём появлении на свет? Разве я не поднял тебя из купели? Может быть, я не знаю нашего родословного дерева, ясного и чистого за несколько веков?

- Вы забываете, - заговорил барон с самой нежной и прелестной улыбкой, какую можно увидеть разве что у греческого принца, - вы забываете, дражайший дядюшка, что мой дед, совершивший множество весьма примечательных путешествий, привёз с острова Кипра жену, которая была, как говорят, необыкновенно красива, портрет её и по сей день находится в нашем дворце.

- Ну да, - ответил дядюшка, - можно простить отцу, что, будучи молодым и горячим, он влюбился в прекрасную гречанку и был настолько глуп, что, недолго думая, женился на ней, хотя она была простого звания и, как мне не раз рассказывали, торговала цветами и фруктами. Но ведь вскоре она умерла бездетной.

- Нет, нет, - вскричал Теодор со страстью, - цветочница была принцессой, и моя мать родилась от этого счастливейшего брака, который увы! - был так недолог!

Дядя с ужасом отпрянул на два шага назад.

- Теодор, - начал он, - Теодор, ты в бреду, в лихорадке, в безумии? Около двух лет прошло после смерти гречанки, когда твой дед женился на моей матери. Мне было четыре года, когда родилась моя сестра. Каким же образом, чёрт побери, твоя мать могла быть дочерью той гречанки?