Законоучителем великого князя был назначен в 1763 г., по выбору самой Екатерины, архимандрит Платон, впоследствии Московский митрополит. Но частью слабое здоровье и небогатые от природы способности Павла, частью неумение воспитателей не позволили великому князю извлечь большой пользы из дававшихся ему уроков: образование не выработало в нём привычки к упорному труду, не дало прочных знаний и не сообщило широких понятий.

С 1768 г. к Павлу был приглашён для преподавания государственных наук гр. Н. Теплов, но занятия с ним шли совершенно неуспешно; современники обвиняли даже его в том, что он умышленно возбуждал в Павле отвращение к занятиям. С другой стороны, в характере ребёнка Павла уже Порошин подмечал крайнюю нервность и впечатлительность и непомерную вспыльчивость. Воспитание не только не подавило этих особенностей, но ещё способствовало развитию в мальчике воображения и мечтательного самолюбия, соединённого с значительною долею подозрительности по отношению к окружающим людям.

Эти опасные задатки природы и воспитания с течением времени развились в целый сложный характер, в деле создания которого едва ли не главное значение принадлежало, однако, влиянию отношений Павла к матери и государству. 29 сентября 1773 г. Павел вступил в брак с принцессой Гессен-Дармштадтской Вильгельминой, по принятии православия наречённой Наталией Алексеевной. Вместе с тем воспитание его было объявлено законченным и Панин удалён от него, но сам Павел не получил никакого участия в государственных делах.

Первая его супруга скончалась в апреле 1776 г. от родов, и 26 сентября 1776 г. он женился вторично, на принцессе Вюртембергской Софии-Доротее, в православии Марии Феодоровне. И после того, за время всей жизни Екатерины, место, занятое Павлом в правительственных сферах, было местом наблюдателя, сознающего за собою право на верховное руководство делами и лишённого возможности воспользоваться этим правом для изменения даже самой мелкой детали в ходе дел. Такое положение особенно благоприятствовало развитию в Павле критического настроения, приобретавшего особенно резкий и жёлчный оттенок благодаря личному элементу, широкой струёй входившему в него, и вместе с тем могло быть тем безусловнее, чем менее лежало в его основании знакомство с практикою и сущностью государственного управления.



2 из 740