Вот Торстейн встал, взял оружие и отправился из дому, и пошел в ту конюшню, где были лошади Бьярни. Торд как раз был там. Торстейн пошел к Торду и сказал ему:

– Хотел бы я знать, дорогой Торд, нечаянно ли это у тебя так вышло, что ты ударил меня прошлым летом на бою коней, или ты сделал это нарочно и тогда захочешь заплатить мне выкуп.

Торд отвечает:

– Ежели у тебя две глотки, пускай язык мелет в каждой свое и пускай в одной зовет это, если хочешь, случаем, а в другой – умыслом. Вот и весь выкуп, который ты от меня получишь!

– Будь тогда готов к тому, – сказал Торстейн, – что я, может, в другой раз просить не стану.

Затем Торстейн бросился к нему и зарубил насмерть, а потом пошел к дому, в Капище, и, повстречав возле дома женщину, сказал ей:

– Скажи Бьярни, что бык забодал Торда, его конюха, и он будет лежать там, покуда тот не придет.

– Иди-ка ты домой, – сказала женщина, – а я скажу, как мне покажется нужным.

Вот идет Торстейн домой, а женщина идет работать.

Утром Бьярни встал и, сев за стол, спросил, где это Торд, и ему ответили, что, наверно, он пошел к лошадям.

– Пора бы ему, я думаю, прийти, если с ним ничего не случилось, – сказал Бьярни.

Тут заговорила та женщина, которую встретил Торстейн:

– Правду часто говорят нам, женщинам, что от нас никогда не дождешься толка. Тут приходил поутру Торстейн Битый и сказал, что бык забодал Торда, но мне не хотелось будить тебя, а потом это совсем выскочило у меня из головы.

Бьярни встал из-за стола, пошел к конюшне и увидел, что Торд убит. Его похоронили. Бьярни начинает тяжбу и добивается, что Торстейна объявляют вне закона за это убийство. Но Торстейн по-прежнему оставался у себя дома, в Солнечной Долине. Он работал на своего отца, а Бьярни ничего больше не предпринимал.