Ни страсти, ни любви. Дитя свободы чистой, Среди эпирских гор, где шепчет лес ручьистый, Я гриву полоскал в студеной быстрине. Я был красив и горд, и, радуясь весне, Буграми сильных мышц играл мой торс плечистый, Лишь запах кобылиц, душистый и лучистый, Пронизывал порой огнем меня во сне. Так будь же проклят день, когда Стимфальский лучник, Герой безжалостный, в тот полдень злополучный Доверил мне Жену — и страсть меня прожгла! Ибо проклятый Зевс связал единой кровью С жестокостью творца — и нету горше зла! — Хотенье жеребца с людской святой любовью.

Франсуа Коппе

Одиночество

Без стекол, без дверей, открыта всем ветрам, Есть церковь. Говорят, став жертвою гордыни, Повесился один в ней инок — и поныне, Покинутый людьми, пустует божий храм. Ни пенья, ни молитв, ни звона по утрам. Повсюду мрак и тлен. Поруганы святыни. Лишь палая листва повисла в паутине, Да плиты на полу осквернил гнусный срам. Сознание мое — такой же храм скандальный, Холодный и пустой, забытый и опальный, Где вместо божества зияет пустота. Мой разум развращен сомнением надменным, А мир вокруг меня пребудет неизменным, Мне нечего просить у кроткого Христа.

Арман Сюлли Прюдом

Тени

Наша черная тень, словно глухонемая,